Перевод и публикация в электронном виде для некоммерческого использования в образовательных целях и свободного распространения с разрешения издательства Wiley. Перевод выполнен на средства участниц Ассоциации феминистской терапии в 2018 г.

Перевод: Елена Кренна
Научная редакция: Людмила Хорунжая
Редакция: Оксана Шаталова, Людмила Хорунжая

 Феминистская терапия возникла в конце 60–х годов как форма протеста против проявлений сексизма в профессиональных областях, связанных с оказанием помощи в сфере психического здоровья. Почти за сорок лет, истекших с того времени, как терапевтки впервые стали определять свою деятельность как феминистскую, ее теоретическая основа претерпела заметные эволюционные изменения и преобразилась в сложную интегрированную систему практической психотерапии. Тем не менее, сегодня, как и тридцать лет назад, в центре внимания феминистской терапии остаётся динамика соотношения сил (в пределах кабинета терапевта и вне их). Важным видится также подробный и тщательный анализ того, как наши клиентки определяют гендерные и другие социальные отношения как в обычных, так и в стрессовых условиях, приведших их в кабинет терапевтки. Эта глава продолжает общий обзор теории феминистской терапии и прослеживает её эволюцию от изначально «немного другого подхода» к тому, чем она является сегодня.

Феминистская терапия может быть определена следующим образом: практика психотерапии, основанная на принципах феминистской политической философии и опирающаяся на восходящие из различных культур феминистские научные исследования в области женской и гендерной психологии, которая помогает терапевтке и клиентке находить стратегии и способы, способствующие продвижению феминистского сопротивления, трансформации и социальных изменений в повседневной личной жизни и в отношениях с социальной, эмоциональной [2] и политической средой (Brown, 1994, pp. 21–22).

Цель феминистской терапии состоит в подрыве и ниспровержении внутренних и внешних основ патриархатной реальности (Brown, 2004, 2005), являющихся источником неблагополучия и страданий женщины, тормозом на пути ее личного роста, препятствием для расширения её прав и возможностей. Психотерапия сама по себе рассматривается как потенциальный компонент системы угнетения: традиционная практика может служить поддержанию проблемного статуса-кво.

В феминистской терапии проблемой считается не актуальные дистресс или дисфункция, которые привели клиентку в терапию, но сам патриархат – совокупность социальных систем, построенная на возвышении любых мужских характеристик и принижении женских (Lerner, 1993), независимо от того, в ком они проявляются. Таким образом, в широком социальном контексте терапия приобретает политическую окраску, – будучи потенциально способной подрывать основы подобных систем, поскольку они представлены в интрапсихической, поведенческой и межличностной сферах.

В отличие от многих других подходов к терапии, феминистская терапия берёт начало из нескольких политических движений, которые можно объединить под рубрикой «феминизм». Она является частью критической психологии (Fox & Prilleltensky, 1997) [3], включающей такие теоретические направления как освободительную психологию  (liberation psychology) (Martin-Baro, 1986, 1994) [4], мультикультурную психологию (Comas-Diaz, 2000) [5] и нарративную терапию (White & Epston, 1990) [6]. Все эти теории занимают маргинальное положение по отношению к мейнстримной [7] психологии и критически относятся к тому, как последняя определяет здоровье, дистресс, норму и природу взаимоотношений между клиентом и терапевтом. Вид феминистской терапии, о котором я говорю здесь, в большей мере находится под влиянием феминистской психологии, хотя феминистские терапевтки практикуют также в сфере психиатрии, социальной работы и консультирования.

Из-за названия феминистскую терапию часто воспринимают как терапию, практикуемую только женщинами и предназначенную только для женщин. Действительно, почти все первые сторонницы этого вида терапии были женщинами, и в свой начальный период феминистская терапия фокусировалась именно на нуждах женщин. Сегодня же феминистская терапия практикуется специалистами всех полов, и включает самые разнообразные сочетания «клиент-терапевт» (Brown, 2005; Levant & Silverstein, 2005). Феминистская терапия, в отличие от других видов терапии, не имеет основателя. Эта парадигма возникла непосредственно из низовых практик и своим возникновением обязана опыту и взаимодействию многих людей. Объединившись, они создали консенсусную модель феминистской практики и положили начало нескольким отдельным феминистским терапевтическим школам.

История феминистской терапии: первые ласточки

Феминистская терапия может восстановить свои концептуальные истоки в трёхосновополагающих текстах, два из которых являются определённо феминистскими, а один относится к традиционной психологии:

1) «Женщины и безумие» Филлис Чеслер (Chesler, 1972) [8];
2) «Kinder, Küche, Kirche как научный закон: женщина как психологический конструкт» Наоми Вайсштайн (Weisstein, 1970);
3) «Полоролевые стереотипы и клиническая оценка психического здоровья» Инге Броверман (Broverman, Broverman, Clarkson, Rosenkrantz, and Vogel, 1970).

Все эти тексты будут подробно обсуждаются ниже. Каждая из этих научных работ предвосхитила последующее развитие событий, став первым шагом, необходимым в любом процессе феминистской терапии; этот шаг – пробуждение феминистского самосознания. По определению историка Герды Лернер (Gerda Lerner, 1993) [9], феминистское самосознание – это осмысление и принятие того, что несправедливое обращение с человеком проистекает не из его индивидуальных недостатков, а из принадлежности к социальной группе, которая оказалась в подчинённом положении; а также понимание того, что общественные институты могут и должны быть изменены в целях обеспечения равных возможностей и равной ценности для всех.

В среде первых феминистских терапевток феминистское сознание развивалось на почве их собственного терапевтического (а иногда и клиентского) опыта в рамках патриархальной системы психотерапии, повсеместно практикуемой до начала 1970-х годов. Феминистские психологини и терапевтки, как и многие женщины той эпохи, участвовали в группах роста самосознания, составляющих часть женского освободительного движения второй волны в США в конце 1960-х годов. Эти группы не имели лидера: женщины собирались вместе и делились личным жизненным опытом, в том числе опытом дискриминации. Психологи-феминистки отмечали, что наиболее часто случаи сексистского отношения происходили в профессиональной и образовательной среде (Chesler, Rothblum, & Cole, 1995). На основе этого опыта появились два основополагающих текста феминистской терапии.

Филлис Чеслер, получившая образование психолога-исследователя в середине 1960-х годов, написала «Женщины и безумие» (Chesler, 1972) в знак протеста против тех несправедливых, а иногда и бесчеловечных условий, в которые были поставлены женщины в психотерапии. В личных воспоминаниях (Chesler, 1995) она пишет, как в 1969 году после возвращения со съезда Американской психологической ассоциации, отмеченного феминистскими протестными выступлениями [10], она решила, что обязана использовать свои профессиональные исследовательские навыки, чтобы эмпирическим путём продемонстрировать, как психотерапия угнетает женщин. Посредством базового феминистского анализа Ф. Чеслер пришла к выводу, что в отношении женщин психотерапия воспроизводила репрессивные сексистские паттерны. Большинство психотерапевтов того времени были мужчинами, многие из них к середине 1960-х годов получили обычное для того времени образование в жёстких рамках ортодоксального психоанализа, и современная им интерпретация психоаналитической теории была проникнута пусть не явным, но ощутимым презрением к женщинам. Одновременно в профессиональной среде существовали сторонники гуманистической психотерапии (в разных ее вариантах), которая, хоть и является более открытой и приемлет женский опыт, часто не определяет чётких границ сексуального контакта между терапевтом и клиентом. Большинство клиентов были женщинами, которые чаще всего пытались разобраться в конфликтах между своими целями, желаниями и интересами, с одной стороны, и требованиями общества, с другой. Эти требования, как известно, заключались в том, чтобы белые образованные женщины из среднего класса работали как домохозяйки и занимались воспитанием детей: без оплаты и полный рабочий день. Чеслер отметила, что желания женщины работать в избранной профессиональной сфере или не полностью посвящать себя материнству причислялись к невротическим отклонениям. Клиентка, по её словам, оставалась женой или дочерью, т. е. приложением к мужчине, даже в условиях терапии. Ф. Чеслер также стала авторкой первого текста, освещающего проблемы сексуальных границ в терапии, – в этом тексте она сравнивала их нарушение с другими формами сексуального насилия. В двадцать первом веке запрет на сексуальные контакты с клиентками воспринимается терапевтами как должное, но Чеслер писала свою работу в то время, когда несколько известных терапевтов и отцов-основателей гуманистических методов выставляли напоказ свои сексуальные отношениями с клиентками. В 1982 году один из них на конференции по психотерапии (в присутствии авторки, пишущей эти строки) публично заявил, что для женской самооценки полезно «соблазнить» своего более влиятельного и старшего по возрасту терапевта-мужчину. Если же сами женщины сообщали о любой форме сексуального домогательства, от этих жалоб обычно отмахивались как от фантазий или считали их результатом неправильного поведения женщины. 

Все эти аргументы придали работе Ф. Чеслер революционный и полемический характер. Даже сам факт ее заявления о том, что традиционная психотерапия может причинять женщинам вред вследствие воспроизведения нормализованного в обществе угнетения стимулировал повышение уровня сознания многих ее читательниц. Ф. Чеслер привлекла внимание к проблеме сексуального контакта между терапевтом и клиенткой и это повлекло за собой изменение профессионального этического кодекса – подобное поведение было безоговорочно запрещено. Её глубокое понимание того, какие именно изменения необходимы в психотерапии, – чтобы она не только не вредила женщинам, но и, по возможности, способствовала феминистским социальным изменениям, – заложило основу для дальнейшего развития событий.

Второй основополагающий текст феминистской терапии также возник в феминистском контексте и также был написан психологиней. Это «Дети, кухня, церковь как научный закон: женщина как психологический конструкт» Наоми Вайсштайн (1970). Н. Вайсштайн получила образование как сравнительный психолог и психофизиолог в Гарварде в начале 1960-х годов и уже потому представляла редкое для того времени явление: женщин активно не допускали до уровня доктора психологии вплоть до середины 1970-х годов. (Подробнее см. в книге «Феминистские праматери» [11] несколько видных психологинь описали свой опыт столкновения с явной дискриминацией и опыт радикально-феминистской практики. Они проанализировали несколько общепринятых теорий о природе женщин, которые в то время преподавались и применялись повсеместно). Тщательно проанализировав исследования в нескольких областях психологии, Н. Вайсштайн [12] выявила, что женщины редко были непосредственно представлены в исследованиях, и что репрезентативные выборки обычно составлялись только из мужчин. Поведение женщин интерпретировалось через экстраполяцию поведения самок животных, что уже само по себе было проникнуто сексизмом. Научные выводы делались следующим образом: если в экспериментальных условиях самки крыс демонстрировали определённое инстинктивное поведение, то подобный инстинкт автоматически приписывался женщинам, – при его же отсутствии поведение женщин считалось патологическим.

Н. Вайсштайн не обошла вниманием психоаналитическое определение женщин. При том, что психоанализ зародился как теория, признавшая сексуальность женщин и способствовавшая их освобождению, ортодоксальные психоаналитические теории, имеющие большое влияние в Соединенных Штатах, были заражены сексизмом и активно способствовали его поддержанию. Например, книга Хелен Дойч «Психология женщин» (H. Deutsch «Psychology of Women») [13], где природа женщины определялась как пассивная и мазохистская, являлась авторитетным первичным источником для многих практикующих психотерапевтов. Карен Хорни заметила, что концепция зависти к пенису может просто отражать эгоцентрические размышления ребёнка мужского пола, который настолько привязан к своему пенису, что убежден в зависти тех, у кого он отсутствует. Н. Вайсштейн, вслед за К. Хорни, критиковала психоаналитические формулировки женщин как менее морально ответственных, более зависимых и менее взрослых существ и указывала на полное отсутствие эмпирической, основанной на исследованиях, базы для подобных утверждений.

Брошюра Н. Вайсштайн дала толчок зарождению исследовательской феминистской психологии: многие специалистки в областях социальной и исследовательской психологии, а также психологии развития и др., подхватили её призыв собрать эмпирические данные о жизни женщин. Ее статья также перекликалась с содержанием еще одного основополагающего текста феминистской психологии, который появился в Journal of Consulting and Clinical Psychology в январе 1970 года. Это текст Инге Броверман и др. (Broverman et al., 1970) «Полоролевые стереотипы и клиническая оценка психического здоровья». Статья сообщала о результатах исследования, в котором практикующим психологам, психиатрам и социальным работникам предлагалось описать гипотетическую личность, отвечая на опросник из 122 биполярных утверждений, один полюс которых «типично женский», другой – «типично мужской» (пример утверждений: «хорошо функционирует в условиях кризиса/плохо функционирует в условиях кризиса»); следовало отметить позицию, соответствующую свойствам гипотетической личности, на 100-точечном континууме между этими полюсами. Описать предлагалось образы трех человек: умственно здорового взрослого мужчины УЗВМ, умственно здоровой взрослой женщины УЗВЖ и умственно здорового взрослого человека УЗВЧ. Участниками исследования были мужчины и женщины в возрасте от 23 до 55 лет.

Результаты стали первым эмпирическим подтверждением позиций Ф. Чеслер и Н. Вайсштайн, а также психологинь, участвовавших в группах роста самосознания. Как оказалось, УЗВМ и УЗВЧ представляли один и тот же конструкт, причем оба имели высокие показатели социальной желательности. Образ УЗВЖ существенно отличался и от УЗВМ и – главное – от УЗВЧ и представлялся как наименее желательный. Т. е. к женщинам применялся иной эталон функционирования, он был ниже и обладал меньшей социальной желательностью, чем эталон нейтрального «взрослого человека».

Таким образом, возникновение феминистской терапии можно рассматривать как попытку решить серьезные проблемы, выявленные в этих трех основополагающих работах. Начавшись как корректирующие процессы, за недолгие 30 лет перемены настолько глубоко укоренились в психотерапевтической практике, что сегодня почти никто не помнит, что многие общепринятые профессиональные нормы инициированы и внедрены феминистками. В качестве примера можно вспомнить введение такого документа как «Письменное информированное согласие»  (впервые предложенного в 1979 году феминистскими терапевтками (Hare–Mustin, Marecek, Kaplan, and Liss-Levinson, 1979) [14] и безусловный запрет на сексуальные отношения с клиентами (инициированный Чеслер в 1972 году). Другие аспекты феминистской практики остаются узнаваемыми и характерными именно для феминистского подхода.

1  Глава 9 из книги Лоры Браун (Laura S. Brown) Twenty-first century psychotherapies: contemporary approaches to the theory and practice, edited by Jay L. Lebow, 2008, pp. 277-306. 

Перевод и публикация в электронном виде для некоммерческого использования в образовательных целях и свободного распространения с разрешения издательства Wiley. Перевод выполнен на средства участниц Ассоциации феминистской терапии 2018 г. Перевод: Елена Кренна. Научная редакция: Людмила Хорунжая. Редакция: Оксана Шаталова, Людмила Хорунжая.

2  Как пример Лора приводит переживания лесбиянок и геев от социальной ненависти по отношению к ним.

3 Критическая психология – ряд пересекающихся подходов, бросающих вызов допущениям, ценностям и практикам в рамках мейнстримной психологии, поддерживающим несправедливое общественное устройство. Общие для различных критических подходов темы: обеспечение социальной справедливости, содействие благосостоянию сообществ и угнетенных групп, изменение общественного статус-кво и принципов психологии (Dennis Fox, Isaac Prilleltensky, Stephanie Austin «Critical Psychology: An Introduction», Second edition, 2009. Подробнее о критической психологии см. Приложение 1.

4 Освободительная психология (психология освобождения) – система взглядов, направленная на реконструкцию психологии с учетом перспективы угнетенных, – так, чтобы психология прекратила свое (зачастую невольное) соучастие в структурах, поддерживающих доминирование, угнетение и неравенство. Подробнее о психологии освобождения см. Приложение 2.

5 Мультикультурная психология систематически исследует влияние культуры на эмоциональную, когнитивную и поведенческую сферы, на благополучие и психическое здоровье людей, учитывая при этом как внутренние (индивидуальные), так и внешние (межличностные, социальные, институциональные, структурные и общественные) факторы (Multicultural Psychology Definition). В мультикультурном консультировании и психотерапии особое внимание уделяется культурным различиям в терапевтических от-
ношениях, а также мультикультурной компетентности терапевта. Подробнее о мультикультурной психологии см. Приложение 3.

6 О нарративной терапии см. статьи: Е. Жорняк «Нарративная психотерапия:от дебатов к диалогу», 2001 и Д. Кутузова «Введение в нарративную практику», 2011, а также главу «Феминизм, терапия и нарративные идеи» из книги Шоны Рассел и Мэгги Кэри «Нарративная практика в вопросах и ответах».

7 Мейнстримной критические психологи называют психологию, которая изучается в основных программах университетских курсов и на которой основана практика психотерапевтов и консультантов, а также работу исследователей (использующих «объективные» количественные методы). Критические психологи считают, что мейнстримная психология институционализировала узкий реформаторский взгляд на этические обязанности психологии по улучшению жизни людей (Dennis Fox, Isaac Prilleltensky, Stephanie Austin «Critical Psychology: An Introduction», Second edition, 2009).

8 На русском языке см. рецензию Кэрол Энн Дуглас на книгу Ф. Чеслер «Женщины и безумие». 
9 На русском языке см. Заключение к книге Герды Лернер «Возникновение феминистского сознания»: «Феминистское самосознание включает: осознание женщинами того, что они принадлежат к подчиненной группе и что как участницы этой группы они несправедливо страдают; понимание, что их подчиненное состояние не имеет естественных причин, а задается социумом; развитие чувства сестринства; самостоятельное определение женщинами целей и стратегии изменения своего положения и формирование альтернативного будущего».

10 В 1969 г. на очередном съезде Американской психологической ассоциации (APA) состоялись острые дискуссии, посвященные сексистским практикам на (этом же) съезде, дискриминации в академической и прикладной психологии, а также изучению роли психологической теории в поддержании угнетенного положения женщин. По итогам съезда была создана Ассоциация женщин-психологов (Association for Women Psychologists AWP), позднее переименованная в Ассоциацию женщин в психологии. Подробнее см.: Leonore Tiefer «A brief history of the Association for Women in Psychology», 2006.

11 В книге Phyllis Chesler, Esther D. Rothblum and Ellen Cole «Feminist foremothers in women’s studies, psychology, and mental health», 1995 собраны автобиографические рассказы и интервью ведущих феминистских психологинь, терапевток, исследовательниц – пионерок в психологии женщин (Сандра Бем, Джуди Чикаго, Нэнси Ходоров, Андреа Дворкин, Олива Эспин, Мириам Гринспен, Кейт Миллетт), которых авторки просили «написать о том, что привело к их достижениям, каковы их достижения, и как впоследствии изменилась их жизнь».

12 Редакторская правка, в оригинале Chesler, но речь идет явно о Вайсштайн.

13 Хелен Дойч (1894-1982) – австрийская и германская последовательница психоанализа, одна из первых изучавшая психологию женщин. В фундаментальной двухтомной работе «Психология женщин» («Девичество», 1943 и «Материнство», 1945) она как о само собой разумеющемся рассуждает о трех основополагающих характеристиках женщин: пассивности, мазохизме и нарциссизме. Пассивность берет свое начало из «установки на ожидание» в половом акте. Мазохисткие тенденции проявляются в желании женщины быть изнасилованной в половом акте, подвергнуться унижению в психической жизни;  менструация подпитывает мазохистские фантазии; кульминацией мазохистского удовлетворения являются роды, а материнство представляет собой затянувшееся мазохистское удовлетворение. Дойч полагала, что по-настоящему женственной женщиной («подлинно феминной, чувственной») является именно та женщина, которая с радостью принимает боль дефлорации, сексуального проникновения, менструации, рождения ребёнка и материнства. Нарциссизм происходит из компенсации чувства небезопасности и неполноценности и регулирует отношения между пассивностью и мазохизмом. Феминистки замечали в связи с ее работами, что «развитие учения Фрейда приводит к определённым социальным выводам, подтверждающим самые жестокие постулаты патриархата» (Тамара Булавина, «Женщины-психологи о женской психологии»).

14 В статье Rachel Hare-Mustin, Jeanne Marecek, Alexandra Kaplan and Nechama Liss–Levinson «Rights of clients, responsibilities of therapists» авторки предлагают этическую модель психотерапии, ориентированную на права клиенток. Один из принципов этой модели – принцип информированного согласия, в соответствии с которым одной из первичных обязанностей терапевтки является обеспечение прав клиентки на осознанный выбор. Принцип информированного согласия предполагает осведомление клиентов относительно следующих аспектов терапии:
1. Порядок, цели и задачи, возможные косвенные эффекты терапии, границы конфиденциальности;
2. Квалификация и профессиональные принципы терапевта, стратегии и практические методы терапии;
3. Альтернативные психотерапии ресурсы помощи.